Сделать человека цельным (интервью с Еленой Михлютиной о работе ЛГБТ-психолога)

ЛГБТ – это очень немалая часть общества, «огромное меньшинство», по меткому выражению сексолога Льва Клейна.

Эмоциональные проблемы таких людей далеко не всегда являются чем-то исключительным, однако с ними люди редко решаются обратиться к психологу. Основная проблема для них состоит в том, что психолог, – как правило, нечасто имеющий дело с ЛГБТ, – может неверно трактовать проблему того, кто к нему пришёл: он видит в гендере или ориентации человека причину его проблем. С таким специалистом человек никогда не будет полностью искренним, поэтому и решение его проблем становится невозможным.

Вот почему так ценен опыт психологов, работающих в основном с ЛГБТ и их проблемами.
Елена Михлютина – один из таких психологов. В Москве она проработала девять лет, и за это время не раз убеждалась в востребованности своего дела.

– Елена, расскажите, в чём состоит ваша работа? ЛГБТ-психолог – кто он?
– Прежде всего, это специалист, который работает с интеграцией сексуальной и гендерной идентичности человека. Ну и затем – с социализацией и адаптацией ЛГБТ к «гетеросексуальным реалиям», назовём их так.
– А какой путь проделывает человек, осознавший, что его ориентация или гендерная идентичность не такая, как у большинства? В чём конкретно состоит Ваша помощь ему?
— Интеграция любой идентичности имеет несколько стадий принятия. И работа ЛГБТ-психолога – это работа с чувствами того, кто к нему пришёл, на каждой из стадий. Попробую кратко рассказать о том, с чем мы работаем, на примере интеграции сексуальной идентичности.
На первых этапах (стадиях) клиент начинает замечать и понемногу осознавать свою особенность (идентичность, инаковость, как угодно). В какие-то моменты даже испытывает шок. И тут мы с ним «горюем или боремся». Горюем о «о тяжёлой судьбе иного, выпавшей на его долю» или «боремся» с идентичностью, которая «показалась и обратно уже не прячется». Тут работа идёт в основном со стыдом, гневом, отвращением, растерянностью или страхом. Цель такой работы – построить фундамент из безопасности и «узнавания себя», чтобы клиент дальше мог идти собственным путём. А какой путь его собственный — это он уже сам чувствует в процессе терапии.
— Вы могли бы пояснить, что такое «боремся с идентичностью» в данном контексте?
— Клиент борется, а я наблюдаю. Борется против – против своих желаний или чувств. И, конечно, борется со мной — это так называемый негативный перенос . Это ведь «я хочу», чтоб он спал с мужчинами и обрёк себя на… тут разные «страшные сказки». Или, наоборот, — это ведь «я не даю» ему реализоваться в полной мере и удерживаю от… тут разные варианты «прекрасной жизни».
 — И, таким образом, человек, взаимодействуя с психологом (с Вами), уже начинает привыкать к своей идентичности, потихоньку двигаться в сторону принятия себя?
— Не всё сразу. После тех этапов, о которых я сказала, человек проходит сначала стадию сравнения, затем стадию терпимости, только потом стадию принятия.
Эти стадии сложно разделить, поэтому рассказываю о них как о едином процессе. В этот период клиент уже допускает возможность существования особенности (идентичности, «этого»), часто заключает «сделку» со своим «отличием от большинства».
Тут работа похожа на «шаг вперёд, шаг назад» — шаг к принятию себя, шаг к отвержению себя. Здесь может быть эротический перенос на терапевта или, наоборот, снова агрессивный. Мы понемногу идём с клиентом в «новый мир» и смотрим, как там… И всё это «проживаем». На этих стадиях могут возникать разные чувства , несметное количество разных чувств.
И заканчивается этот период стадией «гордости». На этой стадии клиент уже признаёт данную идентичность своей. Принимает даже «образ я». Делает акцент на различия между собой и большинством таким образом, что идентичность становится ценнее, чем гипотетическое сходство с остальными. И поэтому всё, что раньше подавлялось, лезет наружу, изнутри наружу. На этой стадии много эпатажа, гнева и гордости, много разрушения.
По сути, здесь мы работаем с «манийным состоянием»: уберегаем клиента от слишком высокой скорости и разрушения.
И ещё – это стадия активизма! Прекрасная стадия. Я долго в ней пребывала. Хотя, думаю, и сейчас там «одной ногой».
— Как много всего и сразу. Тут, действительно, трудно сохранить равновесие.
— Ну ничего-ничего, равновесие придет на стадии интеграции (стадии синтеза идентичности). Кстати, если кто-то на ней находится, расскажите мне, как вам там. Никогда не встречала человека с полностью интегрированной сексуальной идентичностью. Итак, на этой, заключительной, стадии стирается граница между «мы» и «они», и ощущается спокойствие и удовлетворение. ЛГБТ-психолог превращается в просто психолога, и проблемы ЛГБТ-клиента превращаются в проблемы просто человека. Либо на этой стадии психолог уже и не нужен.
— И в результате, если всё успешно, человек от решения собственных внутренних проблем переходит уже к проблемам, связанным с обществом, со своим окружением… Пытается социализироваться. Расскажите, чем социализация людей, относящихся к ЛГБТ, отличается от обычной социализации человека по мере его взросления?
– ЛГБТ приходится социализироваться дважды: первый раз как гетеро- (или цисгендер), а второй — после обнаружения своей сексуальной ориентации или истинной гендерной идентичности. Эта, вторая, социализация почти неизбежна, потому что «носить маску» — очень эмоционально затратное занятие. (Хотя, пока мы её носим, то часто не замечаем, сколько ресурсов уходит на это). И в какой-то момент потребность в естественности становится сильнее, чем потребность в безопасноти — тут уже и приходится начинать социализацию от своего истинного лица.
–И вот какие трудности возникают у тех ЛГБТ, которые стремятся «вписаться» в общество?
— У этой проблемы, опять же, две части: как вписаться в гетеро-общество, и затем – как вписаться в само ЛГБТ-сообщество.
Здесь мы с человеком балансируем между соответсвием / несоответствием образам «нормальности», которые созданы, с одной стороны, гетеро-обществом, с другой, ЛГБТ-сообществом. В гетеро-обществе — это «настоящий мужчина», «настоящая женщина». В ЛГБТ-сообществе – «настоящий гей» (например, привлекательный, с красивым телом), «настоящая лесбиянка» (например, не слишком женственная)…
Это неудобно. Это требует креативности, смелости и мнооого терпения. У представителя ЛГБТ как будто и нет выбора — либо заниматься самореализацией и представать в обществе как человек уникальный, либо носить довольно «большую и тяжёлую маску». В этом есть и плюсы, конечно, огромные плюсы: инаковость толкает к самореализации.
— Каковы специфические проблемы всех отдельных «букв» в аббревиатуре Л-Г-Б-Т?
— Ой, их множество разных. Перечислю те, что сейчас приходят в голову. Только вот отступление сначала: естественно, каждый человек уникален и причисление к какой-то группе не определяет его личностных особенностей. Но всё же…
Итак, среди гомосексуальных мужчин проблему составляет упомянутый мной культ тела, внешности: «настоящий гей» должен быть сексуально привлекательным; и ещё часто сложности с созданием тесных, эмоциональных отношений.
Среди гомосексуальных женщин: напротив, чрезмерное «слияние» в паре.
И второе — культ маскулинности: в «настоящей лесбиянке» должны быть маскулинные черты.
Сложности бисексуалов: интересное проявление внутренней бифобии — каждую стадию отношений они воспринимают как «истину в последней инстанции» (сейчас я с женщиной — значит, прежний опыт с мужчиной был «ненастоящим», сейчас я с мужчиной, значит прежние отношения с женщиной были «переходным периодом», и т. д.). И, конечно, сложность в том, что ни гомо-, ни гетеро- сообщества часто не принимает бисексуалов всерьёз, а то и в принципе сомневается в их существовании.
Дальше гендер. Начнём с транссексуалов. Транссексуалы в основном хотят интегрироваться в гетеро- общество настолько, что умышленно избегают контакта со своей транссексуальностью и фокусируются только на контакте со своим истинным гендером. Что снова возвращает нас к проблеме приняния / непринятия идентичности. В данном случае — транс-идентичности.
И бигендеры. Проблема бигендеров состоит в том, что их путают с людьми со множественной личностью. А это означает диагноз и работу с расщеплением. В то время как, на самом деле, бигендеры — это люди с личностью цельной, и в работе с ними нужно двигаться в сторону реализации обоих гендеров, а в не сторону их интеграции в один. Всё это очень усложняет процесс принятия себя и социализацию бигендера.
К сожалению, работать с другими категориями трансгендеров мне не приходилось, поэтому на бигендерах и остановлюсь.
— Какие критерии того, что человеку стало лучше, что он действительно решает свои проблемы?
— Ооо! Прекрасный вопрос! Очень приятно на такие вопросы отвечать.)
Это, прежде всего, жизненные изменения у клиента – клиент переехал, или окончил тяготившие его отношения, или, на оборот, стал получать удовлетворение от существующих отношений с партнёром, или смог начать реализовывать что-то значимое для себя (то есть, то, о чём раньше мечтал, но не мог реализовывать). Любые значимые для клиента жизненные изменения.
Также это – уход соматических симптомов: ушли приступы паники, прекратилась алергия, наладились сон или пищевое поведение, ушли некоторые болезни вроде гастрита, мышечных болей и т.п.
Ну и, наконец, изменились ощущения у клиента от своей жизни: появилось удовлетворение, силы, спокойствие, или ушли тяготившие его чувства. И сам психолог, безусловно, это ощущает – с клиентом становится «легче дышать», даже если он стал более агрессивным или отвратительным, всё равно становится «легче дышать».
— Почему Вам интересно работать именно с ЛГБТ?
— «Каждому терапевту свой клиент». Я гомосексуальна, так что жизненный опыт совпадает. С гетеро-клиентами содержание работы особенно не отличается. Но тёплое отношение к ЛГБТ ощущается в моих статьях, разговорах, рекламе, поэтому ЛГБТ и приходят. А интерес… Интересно мне работать с очень разными клиентами. Просто переживания ЛГБТ мне более понятны, наверное.
— Какие люди, приходившие к Вам на психотерапию, особенно заполнились, оставили след?
— О, многие. Каждый клиент, на самом деле, след оставляет. Но особенно – терапевтические клиенты (те, кто долго и регулярно ходят), и, в ещё большей степени, – те, кто говорят правду. Случайно говорят правду про меня. Мне вот однажды клиентка сказала : «Елена, я не могу с Вами сейчас работать, Вы не верите в любовь…» Это всё, конечно, пафосно звучит, и, конечно, — это мой контрперенос. Я правда не понимаю, что она имела в виду. Но помню до сих пор, и больно как-то до сих пор от этих слов.

Беседовал Антон Милантьев

7PDD4cjtUFA

В интервью использованы материалы В. Касс (V. Cass, 1979), «Стадии формирования сексуальной идентичности» («The six stages of Cass’ identity model»).